Павел сидел лицом к бабке и с удивлением заметил, что за все время, пока они находятся здесь, она не произнесла ни слова и не сделала ни одного движения. Восседала на скамейке, словно баба на заварнике, расправив полукругом многочисленные цветастые юбки. Поджав и без того узкие губы. Из-под накативших складок век, смотрела маленькими бусинками глаз перед собой, словно вспоминала, как она выращивала поедаемый милиционерами урожай. Морщила лицо, нервно подергивая правой щекой, как только в очередной раз чья-то пятерня тянулась к ее корзине. В ее бледном неподвижном лице и сложенных на коленях руках сквозила обреченность, словно это не овощи из корзины берут, а частями отрезают кусочки ее тела. И только маленькая дворняжка на коленях не могла смириться и продолжала рычать на каждое посягательство блюстителей порядка.
Овощи были вкусные, но в рот Павлу не лезли.
- Пойду покурю на улице, - сказал он, поднимаясь из-за стола.
- Да кури здесь, - отозвался толстый, пытаясь усадить его на место.
- Там дышится легче, - сказал Павел и вышел.
Курить он не стал, потому что никогда не чувствовал от этого зависимости. В армии только баловался за компанию с друзьями. А когда узнал, что у отца по причине курения случился инфаркт - совсем бросил.
На улице он вспомнил, что очень давно не навещал своих родителей. Представил, как мать, точно так же, как эта незнакомая женщина, сидит возле корзинки с овощами и думает о нем. Наверное, отцу надо помочь отремонтировать парник. Да и вообще, в загородном доме всегда что-то нужно делать. Подправил крыльцо - заскрипели двери. Смазал петли - потрескалась краска на потолке. И так постоянно. Об этом рассказывал отец после болезни, когда они встречались пару лет назад. С родителей мысли перескочили к дочурке. Чем больше проходило времени, тем чаще он вспоминал о ней. Словно взрослея, Кристина становилась ему все ближе и тянула душу к себе, словно кусочек родины, покинутый им однажды.
Али появился через пару минут.
- Держи их в строгости! - напутствовал он Павла, - а то глядишь, будут наши ларьки окучивать.
Недалеко от выхода организовалось скопление людей, и Али смело направился в ту сторону, увлекая Павла за собой. Но как только они подошли, народ растворился, оставив в одиночестве светловолосую девушку и худощавого парня цыганского вида, укладывающих в большие брезентовые сумки пустые коробки из-под маленького телевизора, магнитофона и другой мелкой бытовой техники. Их загорелые лица сильно выделялись среди бледности горожан. Рядом стоял седовласый мужчина лет семидесяти в длинной затертой кожаной куртке с надорванными оттянутыми карманами и что-то недовольно бубнил по поводу денег. Увидев подходивших сотрудников милиции, он ухватил девушку за локоть.
- Товарищи милиционеры, меня обокрали, - произнес он громко, отберите у них мои деньги!
Парень, помогающий девушке складывать аппаратуру, мгновенно исчез.
- Вон он, вон он, - закричал старик, показывая в сторону, куда тот скрылся.
Павел рванулся было преследовать, но Али придержал его за плечо, тихо сказав:
- Не торопись, сейчас разберемся.
И, повернувшись к мужчине, спросил, что случилось.
Мужчина стал, запинаясь, торопливо рассказывать, как девушка предложила ему лотерейный билет, в котором надо было стереть квадратик. Появившийся номер совпал с выигрышем телевизора. А потом появился скрывшийся парень с аналогичным выигрышем и решили, что победит тот, у кого с собой больше денег. Дед как раз получил пенсию за несколько месяцев и собирался снова вернуться в деревню. А тут такая оказия - телевизор почти даром. Сумма на руках была большая, и кто же мог подумать, что у этого щуплого цыганенка денег окажется больше. Пришлось выложить всю свою инвалидную пенсию, но это не помогло….
- Уважаемый, - обратился к нему Али, - Вы не слышали, что азартные игры запрещены?
- Слышал, родной, слышал! Но как здесь не сыграть, если они телик за бесценок отдают.
- За бесценок отдают? Тогда бери! - парировал его Али.
- Ну, обещали же? - уже тише произнес старик, осознавая, что надежда, возникшая в нем с появлением сотрудников в форме, постепенно угасает.
- Сколько раз нужно говорить по телевизору и по радио, чтобы не играли? - стал укорять его Али. - Ну, сколько можно повторять одно и то же?
Старик совсем расстроился, его голова склонилась на грудь.
- Бабка меня из дома выгонит, - пролепетал он, - хотел ей подарок сделать, а вон, как оно вышло.
Он шмыгнул носом и, достав из кармана мятый скомканный платок, поднес его к лицу. Выкатившиеся из глаз скупые слезы были незаметно вытерты.
- Ну ладно, подожди, дед! - заметив это, произнес Али.
- Где твой старший? - обратился он к девушке.
- Не знаю я никаких старших, - затараторила та с украинским акцентом, - в гости приехала. Все вопросы к участковому Приходько. Он нам разрешил здесь работать. Кто не хочет играть, с нами не играет. Я деду в руки лотерейку не совала. Сам взял. Ха-ха, на старости лет решил бабку порадовать телевизором за копейку. Столько лет прожил, а ума не нажил…
- Хватит тараторить, - прервал ее Али, - паспорт давай, и билет, по которому приехала. Пойдем в отдел регистрацию проверим.
- Ничего у меня нет с собой, все участковый Приходько забрал.
- Ну, тогда в приемник-распределитель поедешь на тридцать суток, там тебе новый паспорт выпишут!
- Может, к Приходько обратиться? - тихо спросил Павел, удивляясь жесткости своего старшего наряда.
- Вот-вот, - уцепилась за это предложение девушка, - идите к участковому и разбирайтесь. Он вам все объяснит. Он здесь старший.
- Старший здесь закон! - парировал Али и грозно посмотрел на Павла, дав понять, чтобы тот не совался. Продолжил, обращаясь к девушке:
- Забирай свои причиндалы и в отдел. Сегодня план на тебе сделаю по нарушению регистрации и азартным играм. Вызовем ОБЭП, дед напишет заявление и тю-тю свобода. За мошенничество поедешь в колонию на пять лет.
Девушка стала тревожно оглядываться по сторонам и, увидев то, что искала, махнула рукой.
Через несколько секунд рядом возник парень лет тридцати с таким же загорелым лицом. Внимательно посмотрел на милиционеров и обратился к Али:
- Можно Вас на минуточку?
- Ну, вот и старший нарисовался, - произнес довольный старшина, отходя в сторону.
Парень стал что-то объяснять Али, размахивая руками, показывая в сторону отдела, затем на девушку и снова на отдел.
Али был невозмутим. Он изредка кивал головой, говоря коротко, но уверенно, словно отдавал распоряжения. Через некоторое время он обратился к седовласому мужчине:
- Отец, сколько ты денег проиграл?
Тот стоял, погрузившись в свои мысли, и, когда услышал обращение, от неожиданности сделал несколько шагов к говорящим:
- Все тридцать рубликов товарищ милиционер!
- Ну, иди, иди - там постой! - остановил его Али и отошел с загорелым незнакомцем подальше.
Через минуту, закончив разговор, Али вернулся один. Взяв мужчину под локоть, отвел в сторону. Павел тоже подошел к ним.
- На тебе твои деньги, дед, - произнес Али назидательным тоном, - но, если еще хоть раз будешь играть, лучше милицию не зови. Я всех предупрежу и еще бабке твоей расскажу.
С этими словами он передал старику небольшую пачку денег, которые тот сразу стал пересчитывать.
- Господи, неужели вернулись? Неужели все? - досчитать до конца он не успел. Слезы хлынули у него из глаз и он, переложив деньги в одну руку, полез другой в боковой карман куртки. Но платка там не оказалось, и он стал снова перекладывать деньги дрожащими руками. Несколько купюр выпали. Али поднял их и, забрав остальные, сложил пополам, засунув деду за пазуху в потайной карман. Похлопал его по плечу:
- Не суетись, дед, дома посчитаешь! Милиция у нас не обманывает. Но чтоб больше не играл!
Мужчина, утирая кулаком глаза, направился к остановке трамвая.
Али достал из кармана три рубля и передал их Павлу.
- За что? - спросил тот, недоумевая.
- Штраф на них выписал. Надо работать так, чтобы никто не жаловался. Если жалуются, значит, плохо свое дело делают и нам работы прибавляют. Раз мы сегодня вдвоем - это твоя половина. Уразумел?
Павел не возражал. Деньги ему были нужны. В общежитии мебель совсем поизносилась. Выданные тумбочки без задних ножек стояли прислоненными к стенке, чтобы не упасть. Одеяло такое тонкое, что сквозь него даже комары кусались.
Положив деньги в карман, он понял, что не так уж все плохо на свете и от каждой работы есть свой толк. Подумал, что служба эта тоже может приносить доход, сопоставимый с заводской зарплатой: деду помогли, обманщиков наказали и сами в долгу не остались.
Дождик временно прекратился, дав солнечным лучам напомнить о своем существовании. Патрулирование продолжалось. Непрерывно работала радиостанция на груди Али, и он, врезаясь своим голосом в частотную сумятицу радиоволн, периодически докладывал о несении службы.
Несколько раз пришлось вызвать машину вытрезвителя для совсем не стоящих на ногах мужчин. Приструнить подростков за углом здания, пытающихся распивать пиво, прогнать табор цыганок, пристающих к гражданам, выходящим из метро.
Ближе к трамвайной остановке было снова замечено скопление народа. На этот раз дойти до него Али с Павлом не успели. Метров за десять путь им преградил здоровенный лысый детина лет двадцати пяти в расстегнутой кожанке, из-под которой выглядывала черная матовая футболка. На шее парня красовалась толстая золотая цепь.