Рудакова я знал только по телефонному разговору, произошедшему в прошлом году, сразу по моему возвращению из Узбекистана. Этот чиновник искал альтернативные пути продажи якутских алмазов и предложил мне принять участие в опрокидывании "Де Бирс". Но тогда его предложение мне показалось неинтересным. Я не понимал работы бриллиантового рынка, не видел больших перспектив в его развитии, равно как и сколько-нибудь значимых прибылей. По словам Рудакова "Де Бирс" выкупала у него алмазов в размере одного миллиарда долларов, в которых прибылью были максимум сто-сто пятьдесят миллионов. Одни только операции на Гамбургской бирже приносили мне вдвое больше - без всякой озлобленности со стороны богатой традициями и связями всемирной корпорации.
- Да, я разговаривал с ним. И обещал подумать на досуге над его предложением, но...
Мне не очень-то хотелось рассказывать о своих взаимоотношениях с советским министром, а Лобанов-Ростовский очень хотел о них услышать.
- Но?
- Князь, мы ведь с вами инвестиционные банкиры. Соль этого мира! - Я никогда не боялся пафоса, - мы и только мы решаем, в каком направлении он будет развиваться. И если мы в чем-то не видим прибыли - то, следовательно, мы лишаем такое направление своего финансирования. Если мы не видим необходимости создания транснациональных корпораций в России, они не будут созданы. Не так ли? Рудаков предложил мне ежегодную партию в миллиард долларов. И, по его мнению, я мог бы рассчитывать на десять-пятнадцать процентов прибыли.
- Почему же вы отказались?
- Этот миллиард - примерно четверть всего мирового рынка бриллиантов. То есть, получая эту четверть, я обзавожусь большой проблемой в лице конкурента, контролирующего оставшиеся три четверти. Кроме того, я где-то слышал, что у "Де Бирс" есть огромные запасы алмазов, которые она не выставляет на аукционы уже лет сто. И им ничего не стоит одномоментно обрушить цены настолько, что мы с Рудаковым были бы просто вынуждены уйти с рынка. Его бы сняли партийные товарищи, а я... я считал бы убытки. Все закончилось бы за год, толком не начавшись.
- Такое хранилище есть и у Советов, - уточнил князь. - Гохран называется.
- Возможно, но Рудакову оно недоступно. Так что начинать ценовую войну в той ситуации было бессмысленно. Но хуже всего, что рынок алмазов ограничен и если желаешь получить хорошие прибыли, нет никакого смысла его рушить. Если бриллианты не станут покупать в Америке и Европе - их не удастся продать в соизмеримых количествах в Африке и Азии. Разве не так?
Я действительно не стал связываться с Рудаковым и его "Главалмаззолотом", но подкинул ему неплохую идею - сообщить партнерам из "Де Бирс" о том, что такие переговоры идут. Филипп Оппенгеймер, видимо, почувствовавший, что пахнет жаренным и сразу же примчавшийся в Москву, предложил пересмотреть действующий договор в сторону улучшения его условий для Советов. Рудаков был счастлив - простым блефом ему удалось выгадать примерно семьдесят миллионов долларов в год. Его позиции в советской номенклатуре существенно упрочились и теперь он сидел в своем кресле полновластного властелина советских алмазов как бронзовый памятник.
И, кажется, Лобанов это хорошо понимал - что их просто обманули.
- Знаете, Филипп еще тогда хотел послать к вам Николаса, но мы посчитали, что это никогда не будет поздно сделать. А действующие контракты иногда даже стоит пересмотреть. Я вас еще немножко поспрашиваю, хорошо?
Я пожал плечами:
- Спрашивайте, князь. Когда что-то рассказываешь внимательному собеседнику, часто самому ситуация становится понятнее. Спрашивайте.
- Вы застраховали свой основной контракт на запредельную сумму. Почему?
- Предосторожность. Не хотелось бы потерять деньги просто потому, что какой-нибудь их новый Генсек вдруг решит изменить правила.
- Мудрый шаг. Особенно, если опасения верны. Вы слышали, что там сейчас происходит?
- Вы про их Президента?
- Да, я говорю о товарище Баталине. Вы поддерживаете его избрание?
- А у меня есть альтернатива поддержке? Разве я могу поехать к большевикам и сказать им: "ваш выбор недействителен, давайте проведем процедуру снова"?
- Есть много способов повлиять на действительность.
- Вас чем-то не устраивает господин Баталин? Горбачев был бы лучше?
- Горбачев был наш. Наш с потрохами. Вы знакомы с программой Баталина?
Смотревший до того отрешенно на горы, князь с этим вопросом повернулся ко мне.
- Да, я ее читал.
- И что вы о ней думаете?
- Будут небольшие трудности. Думаю, легко преодолимые.
- Вы, кажется, не понимаете всей глубины угрозы для свободного мира. Позвольте говорить с вами начистоту? Сколько времени вы работаете с большевиками?
- Года три-четыре.
- Немного. Я знаком с ними с самого рождения. А бизнес с ними веду уже пятнадцать лет. Поэтому кое-что знаю совершенно точно. И правда состоит в том, что моих соотечественников, тех, кто сейчас правит в Москве, нельзя выпускать на открытый рынок на их условиях. Ведь это послужит укреплению власти коммунистов. Они сейчас сговорчивые, потому что нищие - им не дают кредитов, им не продают технологии, они вынуждены догонять и маневрировать. Но что будет, если они получат за свою нефть, за свои алмазы, за свой лес и электроэнергию настоящую цену? В такой ситуации вы вечно будете беднеть, а они - богатеть. Единственный вариант взаимодействия с ними - игра на разнице внутренних, большевистских, от внешних, мировых цен. Чем вы успешно занимаетесь. Если же они решат сами торговать по мировым ценам, что предусматривает программа Баталина, - можете закрывать свой бизнес.
- Им все равно понадобятся кредиты. Им понадобятся гарантии, им нужны будут агенты. Ваш "Де Бирс" торгует с Москвой уже...
- Тридцать лет и именно на разнице между внутренними и внешними ценами. Отнюдь не на паритетных началах. И вы не представляете, чего нам стоило загнать большевиков в отведенные им пределы. Они ведь пытались выйти на рынок самостоятельно еще задолго до вашего разговора с Рудаковым. Но представьте, что стало бы с рынком, если бы предложение вдруг поднялось процентов на тридцать в одночасье? И не только в ювелирной промышленности, но и в создании режущих инструментов, абразивов - всюду, где могли использоваться алмазы? Рынок просто бы рухнул!
- И как же вы поступили?
Князь сделал ладонью неопределенный жест и все так же добродушно улыбаясь, ответил:
- Маркетинг, сэр, старый добрый маркетинг, в котором большевики не очень-то сильны, потому что их идеология отрицает его как явление. Если внушить публике, что якутские алмазы дрянь и вредны для здоровья - лавочку с такими алмазами добропорядочный буржуа будет обходить стороной.
- Невероятно. И это сработало?
- Не только это. Но определенно большевики стали сговорчивее. К тому же они изначально допустили существенный промах - построили за Полярным кругом приличных размеров город и обеспечили его инфраструктурой и только для того, чтобы добраться до алмазов. Если бы они работали нормальным вахтовым методом, все обошлось бы втрое дешевле в пересчете на единицу добытых камней. Но большевики чихать хотели на законы рынка, на себестоимость и экономику - их интересовал только размах, только весь рынок сразу, которым они хотели начать манипулировать. Они изначально желали слишком много - и поплатились за это. С таким способом ведения бизнеса их алмазы сразу стали недопустимо дороги, а уж если их еще и не покупают, то вопрос решается сам собой - они были вынуждены идти договариваться к нам.
- Вы всегда говорите "большевики, коммунисты..." и никогда - "русские", как сказал бы любой добропорядочный янки...
- Это потому, что я сам русский. Я знаю этот великий народ - я сам его плоть и кровь. И именно поэтому я не хочу, чтобы мой народ тащил на шее удавку, наброшенную коммунистами.
- Понятно. Так чего же вы с Оппенгеймером хотите от меня?
- Законы бизнеса везде одинаковы, сэр, - князь старательно избегал называть меня по имени или титулу, твердо остановившись на вполне нейтральном "сэр". - Нефть, алмазы, золото... Тонкости кроются только в деталях и для общего понимания не слишком важны. Но если вы контролируете какой-то рынок полностью, а "Де Бирс" контролирует алмазы на девяносто пять процентов, то вы понимаете о рынках больше, чем любой высоколобый профессор из Стенфорда. Верно?
- Мне трудно спорить - вряд ли кто-то из уважаемой профессуры так же безошибочно разбирается в реальных, а не академических законах рынков. Соглашусь.
- Ну а раз так, то вы согласитесь, что лучше, если контролировать рынки будем мы, а не наши конкуренты?
С такой очевидностью спорить было трудно, я пожал плечами:
- Иное я бы принял за страшный сон.
- Поэтому, если вы знакомы с программой Баталина, вы должны всего лишь объяснить своим советским партнерам, что их нефть никому не нужна, что она радиоактивна и плохо горит, что содержание серы в ней делает ее непригодной для европейских нефтеперерабатывающих заводов, и что без вашего посредничества они никогда не получат за нее настоящую цену. Если мы выступим единым фронтом, коммунистам придется умерить свои аппетиты. Нам, мне и тем кого я представляю, почти нечего делить с вами, наши интересы проходят в параллельных плоскостях, но нам не хотелось бы, чтобы однажды через вас они стали бы продавать алмазы, занимать деньги и сбывать свое узбекское золото в ущерб нашим интересам. Любой ответственный хозяин встанет на защиту своего дела и будет прав. Согласны?