Он обхватил голову и сжал ее.
– Чертовски странно, – криво усмехнулся он. – Четверо убитых на полу, а вы даже не поцарапаны:
– Просто я один сообразил, что для здоровья будет лучше лечь на пол до того, как в меня попали, – скромно объяснил я.
Он ухватил себя за правое ухо и потянул.
– Вы пробыли у нас три дня, – вздохнул он. – За эти три дня у нас произошло больше преступлений, чем за три года до вашего приезда. Это бесчеловечно. Мне кажется, что я брежу.
– Я не виноват, шеф, – пробормотал я. – Я приехал разыскивать девушку. Я и теперь ее ищу. Не я велел Сейнту с сестрой скрываться в вашем городе. Когда я наткнулся на них, я тут же дал вам знать, а ваши собственные ребята не дали. Я не палил в доктора Сандстрэнда прежде, чем он успел что-нибудь рассказать. Я до сих пор не имею понятия, зачем туда сунули эту фальшивую санитарку.
– Я тоже, – прохныкал Фулвайдер. – Но ваши чертовы пушки насквозь продырявили и меня с моей службой. У меня теперь столько шансов вылететь, что лучше, наверное, сразу плюнуть на все и заняться рыбалкой.
Я опрокинул еще стаканчик и весело икнул.
– Не говорите так, шеф, – умоляюще сказал я. – Вам однажды уже удалось навести порядок в этом городе, и вы наведете его опять. Считайте, что это было просто не очень удачное приземление и вас здорово тряхануло.
Он прошелся вокруг офиса, попытался пробить кулаком в наружной стене дырку, потом снова плюхнулся в свое кресло, исподлобья взглянул на меня, потянулся за бутылкой, но подумал и поставил ее на место. Видимо, он решил, что виски лучше поможет ему, если попадет в мой желудок.
– Давайте договоримся, – проворчал он. – Вы возвращаетесь к себе в Сан-Анджело, а я забываю о том, что доктора Сандстрэнда пристрелили из вашего пистолета.
– Нехорошо так разговаривать с человеком, который пытается заработать на кусок хлеба, шеф. Вы же знаете, как мой пистолет оказался там.
На мгновение его лицо снова потемнело. Он оглядел меня с головы до ног, снимая мерку для гроба. Потом лоб его разгладился, он хлопнул ладонью по столу и добродушно согласился:
– Вы правы, Кармади. Я и сам бы не смог иначе поступить. Ведь найти эту девочку – ваш долг, не правда ли? О'кей, возвращайтесь в гостиницу и малость отдохните. Я сегодня вечером еще поработаю здесь, а завтра утром увидимся.
Я выпил на посошок еще маленькую – все, что оставалось в бутылке. Чувствовал я себя замечательно. Дважды пожав ему руку, по зигзаообразно ломаной линии покинул офис. По всему коридору вспыхнули электрические лампочки.
Я спустился со ступенек здания муниципалитета и свернул за угол к полицейскому гаражу. Мой родной синий «крайслер» снова стоял здесь. Я бросил изображать пьяного, сел в машину и по боковой улочке спустился к берегу океана, а там пошел пешком по широкой асфальтовой дорожке в сторону Гранд-отеля, где от берега отходили два нарядно освещенных пирса с увеселительными заведениями.
Сумерки уже сгущались. На яхтах, качавшихся на якоре вдоль волнореза, зажигались мачтовые огни. Возле белой жаровни с решеткой стоял человек, переворачивавший длинной вилкой сосиски, и гудел как паровоз:
– Люди, проголадывайтесь скорее! Вас ждут чудные горяченькие собачки! Люди, вырабатывайте желудочный сок!
Я зажег сигарету и стоял рядом, глядя на море. Вдруг вдалеке, у самого выхода из гавани, зажглись огни на каком-то большом корабле. Я долго смотрел на них, но они не двигались. Показывая пальцем на огни, я обернулся к сосисочнику:
– Стоит на якоре?
Он внимательно оглядел носы своих ботинок и презрительно сморщился.
– А, это чертово плавучее казино. Они его называют «Круиз в никуда», потому что оно никуда не плывет. Если, на ваш вкус, тут на пирсе шлюхи танцуют танго слишком благопристойно, попробуйте, поезжайте туда. Да, сэр, хороший корабль, называется «Монтечито». Как насчет сочной горячей «собачки?»