Предание гласит, что индийский царевич Сиддхартха Гаутама после беспечной и счастливой молодости остро ощутил бренность и безысходность жизни, ужас перед идеей о бесконечной череде перевоплощений. Он ушел из дому, для того чтобы, общаясь с мудрецами, найти ответ на вопрос: как можно человеку освободиться от страданий.
Семь лет путешествовал царевич и однажды, когда он сидел под деревом Боддхи, на него снизошло озарение. Он нашел ответ на свой вопрос.
Имя Будда означает «просветленный». Потрясенный своим открытием, юноша просидел под этим деревом несколько дней, а затем спустился в долину, к людям, которым начал проповедовать новое учение.
Первую свою проповедь он прочел в Бенаресе. Сначала к нему примкнули пять его бывших учеников, которые отошли от него, когда Будда отказался от аскетизма. Впоследствии у него появилось множество последователей. Идеи были близки многим. В течение сорока лет Будда проповедовал в Северной и Центральной Индии.
– И что же он проповедовал, этот самый Будда? – смежил веки Творец. – Что тебе так понравилось.
– Основные истины, о, Великий, – почему-то сказал я высоким штилем. Наверное, сказывалось присутствие духовного.
– Какие?
«Вся жизнь человека – страдания» – назвал я первую. – Она основана (продолжил) на признании непостоянства и преходимости всех вещей.
Все возникает, чтобы быть уничтоженным. Существование лишено субстанции, оно само себя пожирает, поэтому в буддизме обозначается в виде пламени. А из пламени можно вынести только скорбь и страдание.
– Резонно, – изрек Творец. – Продолжай.
– Истина вторая «Причина страдания – наше желание». Страдание возникает, потому что человек привязан к жизни, он жаждет существования. Поскольку существование наполнено скорбью, страдание будет существовать до тех пор, пока человек будет жаждать жизни.
На это он промолчал, и я перешел к третьей.
«Чтобы избавиться от страдания, нужно избавиться от желания». – Это возможно только в результате достижения нирваны, которая в буддизме понимается как угасание страстей, прекращение жажды. При данном состоянии освобождаются от переселения душ. В позднейшем буддизме нирвана понимается как блаженство, состоящее в свободе и одухотворении.
– Точно, – едва слышно прошептал Творец и захрапел. Как простой смертный.
– Вот это да, – прошептал я, прекратив излагать. – Умаялся, бедный.
– Давай – давай, – сонно бормотнул Всевышний. – Я все слышу.
«Чтобы избавиться от желания, нужно следовать восьмеричным путем спасения» изрек я, очередную. – Именно определение этих ступеней на пути к нирване и является основным в учении Будды, которое называют срединным путем, позволяющим избежать двух крайностей: потакания чувственным удовольствиям и истязания плоти. Это учение называют восьмеричным путем спасения, потому что оно указывает восемь состояний, овладев которыми человек может достичь очищения ума, спокойствия и интуиции.
– Ну и что же это за состояния? – вновь открылись Глаза и послышался зевок. Галактика дрогнула, сверху сорвались несколько звезд, и, прочертив мрак, исчезли.
Вот они, – переждав сотрясение, начал я перечислять, колыхаясь в невесомости.
– правильное понимание: следует поверить Будде, что мир полон скорби и страданий;
– правильные намерения: надлежит твердо определить свой путь, ограничить свои страсти и стремления;
– правильная речь: требуется следить за своими словами, чтобы они не вели ко злу – речь должна быть правдивой и доброжелательной;
– правильные поступки: следует избегать недобродетельных поступков, сдерживаться и совершать добрые дела;
– правильный образ жизни: надлежит вести жизнь достойную, не принося вреда живому;
– правильные усилия: требуется следить за направлением своих мыслей, гнать все злое и настраиваться на доброе;
– правильные помыслы: необходимо уяснить, что зло – от нашей плоти;
– правильная сосредоточенность: следует постоянно и терпеливо тренироваться, достигать умения сосредоточиваться, созерцать, углубляться в поисках истины.
Первые две ступени означают достижение мудрости или праджня. Следующие три – нравственное поведение – шила. И наконец, последние три – дисциплина ума или самадха.
Однако эти состояния нельзя понимать как ступени лестницы, которую человек осваивает постепенно. Здесь все взаимосвязано. Нравственное поведение необходимо для достижения мудрости, а без дисциплины ума мы не сможем развить нравственное поведение. Мудр тот, кто поступает сострадательно; сострадателен тот, кто поступает мудро. Такое поведение невозможно без дисциплины ума.
В целом же можно сказать, что буддизм принес в религию личностный аспект, которого раннее не было в восточном мировоззрении: утверждение о том, что спасение возможно только благодаря личной решимости и готовности действовать в определенном направлении.
Кроме того, в буддизме достаточно четко прослеживается идея о необходимости сострадания ко всем живым существам – воплотившаяся впоследствии в другие, но не нашедшая там своего разрешения, – завершил я и стал ожидать реакции Творца.
Сонность Глаз перешла в задумчивость, они сказали «все так», а потом над одним вскинулась бровь, и я услышал, – да ты не атеист сын мой, а приверженец буддизма.
– Наверное, – вздохнул я. – К сожалению, поздно это понял.
– И когда?
– В своих последних командировках. В Бурятию и Монголию. Там побывал в дацанах*, имея беседы с ламами. Достойные проповедники.
– И чем они тебе глянулись?
– Живут в своих голубых степях скромно и открыто. Учат заветам Будды, пьют водку, любят женщин и поют горловые песни.
– И если бы у тебя была другая жизнь, ты, наверное, хотел бы стать ламой? – хитро прищурились Глаза.
– Другой жизни не бывает, как учит марксизм-ленинизм – убежденно сказал я. – Ну а если бы была, отправился в Тибет, где стал пророком.
– Интересно, – озадаченно протянул Творец. – И зачем тебе это надо?
– А чтобы окучивать людей, – брякнул я. – Во имя Господа, так сказать и на его славу.
– Замолчи! – посуровели Глаза. – Чи-чи-чи… – затихая, раскатилось в Космосе.
– Не поминай Меня всуе, – дыша ледяным холодом, придвинулись вплотную.
– Виноват, – съежилась душа. – Прости меня грешную. Я больше не буду.
– То-то же, – прогудело в ответ – Думай, с кем говоришь, тля. – А теперь прощай. Не поминай лихом.
В тот же момент Глаза заклубились, всасывая, и я понесся по Черной дыре, в адской какофонии чьих-то криков, смеха, плача и стенаний.
– Кирдык, – пронеслось в мозгу. Сознание угасло.
Глава 3. В новом теле
-Уа-уа-уа! – назойливо пищало где-то рядом. Я чихнул и размежил веки, возвращаясь в реальность
– Не иначе ад, – бледно всплыло в мозгу общение с Творцом, а потом напутствие и дьявольский полет в Черной дыре Космоса.
– Но почему так тесно, и кто там пищит, в размытом пятне света?
– Щелк,– лопнуло в ушах, пелена спала с глаз, и вверху возник белый квадрат потолка с тихо жужжащей в нем люминесцентной лампой. А чуть ниже квадрат стен, блестящих кафелем, с филенчатой дверью напротив.
– Непонятно – забеспокоился я, скосив глаза влево, откуда исходил неприятный звук и увидел рядом в ячейках двух запеленатых младенцев. Один, что ближе, спал, а который за ним, извивался и пищал, время от времени взбрыкивая в своей пеленке.
– Что за черт? – усилилось чувство тревоги. Я перевел взгляд вправо – там посапывали еще трое. Опустил глаза до упора вниз, пытаясь рассмотреть себя – увидел оконечность кокона.
– Я тоже младенец! – прожгла ужасная догадка. – Зачем? Не хочу! Уа-уа!! – заорал благим матом.
Через пару минут дверь открылась, на пороге возникла толстая усатая тетка в белом халате, и я поперхнулся плачем.
– Ну что? Опудырились засранцы? – хмуро взглянула на ячейки, прошаркав к ним тапками.