Она почувствовала лёгкое прикосновение его руки или, возможно, губ к волосам.
Я не против,тихо проговорил он.С удовольствием буду проводить с вами время.
У Ариэль от счастья снова потекли слёзы - достаточно хорошее оправдание, чтобы продолжать прижиматься к его груди.
Она никогда не устанет от его объятий, в которых чувствовала себя так, словно вернулась домой. Помимо счастья, Ариэль ощущала какое-то непонятное волнение. Оно немного её пугало, но в то же время она хотела в нём разобраться, ведь оно имело непосредственное отношение к Джеймсу.
Ариэль вдруг поняла, как сильно напряжён её муж. Она неохотно отступила, ей не хотелось ему надоедать.
Становится поздно.Она внезапно вспомнила о своих растрёпанных волосах и пятнах на одежде для рисования.Пора переодеться к ужину.
Сегодня вечером, если желаете, можем посидеть в библиотеке,нерешительно проговорил Джеймс.Мне нужно написать несколько писем. Только если вы не заскучаете...
Не заскучаю.Ей даже стало неловко от того, как радостно прозвучал её голос.Увидимся за ужином.Этот вечер станет первым шагом, со временем будут и другие. Она не знала точно, куда приведёт этот путь, но не сомневалась, что должна по нему идти.
Эта трапеза оказалась самой непринуждённой из всех. Фальконер подумал, что, возможно, жена хочет провести совместный вечер так же сильно, как и он, но потом решил, что это невозможно. И всё же ему никогда не доводилось видеть её такой счастливой.
Лишь теперь, когда разница стала очевидной, он осознал, в какую тихоню она превратилась, а свойственное ей сияние померкло. Джеймс напомнил себе, что даже замкнутые молодые женщины, которые наслаждаются одиночеством, нуждаются в некотором общении. Для Ариэль он был единственным доступным собеседником. Он не принял слишком близко к сердцу её желание видеться с ним чаще, но это вовсе не означало, что он не рад.
Они удалились в библиотеку выпить кофе, продолжая беседу. Между ними возникла практически осязаемая теплота. Фальконер старался не натягивать и без того хрупкую паутину чувств, желая, чтобы она окрепла.
Ариэль опустилась на стул и грациозно налила кофе из серебряного кофейника. В голубом шёлковом платье, оттеняющем прекрасный цвет её лица, она выглядела особенно прелестно.
Сегодня я получила письмо от своей бывшей гувернантки Анны,протягивая Джеймсу чашку, сказала она.Я о ней рассказывала?
Он ответил отрицательно.
После отъезда из Гардсли она устроилась учительницей для двух дочерей вдовца в Хэмпстеде, к северу от Лондона.
Фальконер размешал молоко в своём кофе.
Этот человек - интеллектуал или художник, как многие из тех, кто живет в Хэмпстеде?
Действительно, мистер Тэлбот весьма успешно проектирует ткани и мебель для промышленного производства. И ему хватило ума по достоинству оценить Анну. Собственно говоря, они поженились в тот же день, что и мы. Они недавно вернулись из Италии, где провели медовый месяц. Анна извинилась за отсутствие вестей и пояснила, что была так занята и счастлива, поэтому не заметила, как пролетело время. Она приглашает нас навестить её в Хэмпстеде. Анна пишет, что дом очень большой.Ариэль застенчиво посмотрела поверх своей чашки с кофе.Вы бы согласились как-нибудь их навестить? Вам понравится Анна, и мистер Тэлбот - по всей видимости, замечательный человек.
Фальконер нахмурился, но ему не хотелось портить вечер.
Возможно, когда-нибудь.
Задумчиво посмотрев на него, Ариэль сменила тему. Они многое обсудили, пока не допили кофе. Затем она поднялась. Фальконер забеспокоился, что она передумала и сейчас уйдёт наверх.
Я почитаю, пока вы будете заниматься письмами.Она одарила его яркой, но немного нервной улыбкой.Не хочу отвлекать вас от работы.
Когда она находилась так близко, трудно было думать о письмах, но он покорно подошёл к своему столу и принялся писать. Джеймс вёл обширную и разнообразную переписку. Отличный способ общаться с людьми, не встречаясь с ними лично.
Цербер, приятно удивлённый присутствием обоих в комнате, бродил взад-вперёд. Сначала посидел рядом с Фальконером, а затем неторопливо подошёл к креслу, где Ариэль читала книгу. В отличие от неугомонного Цербера Трёхножка просто свернулась калачиком на столе на стопке почтовой бумаги. Фальконер не мог припомнить себя таким счастливым. Библиотека с обитой кожей тёмной мебелью всегда была его любимым местом, но в присутствии Ариэль даже райские кущи показались бы убогими.
И тут вечер стал ещё лучше. Услышав рядом с собой какой-то звук, он рассеянно опустил левую руку, чтобы потрепать собаку за уши, но коснулся шелковистых волос. Взглянув вниз, Джеймс увидел свою жену, свернувшуюся калачиком у его стула.
Ариэль?удивлённо спросил он.
Она подняла на него задорный и при этом виноватый взгляд.
Церберу нравится, когда ему чешут голову, вот и я решила попробовать.Её улыбка исчезла.Прошу прощения, мне не стоило вас беспокоить.
Не нужно извиняться.Он отвернулся, чтобы она не смогла заглянуть под капюшон.Перерыв мне не помешает.Его пальцы запутались в её блестящих локонах, будто обрели свою собственную жизнь. Фальконер думал, что его покрытые шрамами пальцы почти ничего не чувствуют, но теперь мог поклясться, что ощущает каждую шелковистую прядь.
С тихим довольным вздохом Ариэль расслабилась, откинувшись на край его стула. В таком положении они провели примерно четверть часа, он гладил её по голове, изящной шее и нежным ушам. Его захлестнула радость, и душу озарил свет, а в голове зазвучали слова из знаменитого сонета Элизабет Баррет Браунинг. "Как я люблю тебя? На сто ладов..."
Ибо он действительно любил эту уточнённую девушку, которая была его женой. В день их свадьбы она выразила своё недовольство ухаживаниями исключительно из-за её красоты, и ему стало стыдно, ведь нельзя не поддаться её очарованию. И всё же даже в то первое мгновение, когда вид Ариэль словно стрелой пронзил его сердце, он почувствовал, что её красота скорее духовная, чем телесная.
Идиллия закончилась, когда Трёхножка, желая привлечь к себе внимание, запрыгнула на колени Ариэль. Рассмеявшись, она выпрямилась. Прежде чем Фальконер успел убрать руку, она поймала его пальцы и осторожно прижалась щекой к тыльной стороне его ладони.
В сравнении с грубыми шрамами, которые покрывали его безымянный и мизинец и уродовали остальную часть кисти, её кожа была гладкой, как фарфор. И всё же она не отшатнулась.
Он задрожал, когда, начиная от самых кончиков пальцев, на него стали накатывать чувственные волны страсти, пока не затопили всё тело. Впервые Джеймс задался вопросом, возможен ли между ними настоящий брак. Казалось, её не отталкивали шрамы на его руке. Есть ли шанс, что она сможет вынести в нём всё остальное?
Эта мысль и пугала, и будоражила.
Его хаотичные эмоции не поддавались контролю. Поднявшись на ноги, Фальконер помог Ариэль встать.
Пора спать,хриплым голосом сказал он.Но, возможно, утром вы пожелаете прокатиться со мной верхом?
От её улыбки у него захватило дух.
С радостью.
Погасив свечи, он повёл Ариэль наверх в её покои. Животные семенили позади. У двери она повернулась к нему.
Спокойной ночи, Джеймс. Хороших снов.
В тусклом освещении коридора она казалась пылкой и податливой, её губы слегка приоткрылись, волосы растрепались от его ласк. Инстинкт подсказывал, что Ариэль обрадовалась бы поцелую, а возможно, и чему-то большему. Но она была так прекрасна, что он не смог заставить себя к ней прикоснуться.
Спокойной ночи, Ариэль.Он повернулся и ушёл прочь, ощущая себя таким хрупким, что лишь от одного прикосновения мог разбиться вдребезги. Мысль о настоящем браке между ними была слишком новой, пугала и не позволяла действовать. Возможно, он неправильно истолковал её интерес. Или, с ужасом подумал Джеймс, Ариэль считает, что желает его, но изменит своё мнение, как только его увидит. Одно он знал наверняка: если она отвергнет его после того, как он начал надеяться, этого ему не вынести.
Ложась в постель, Ариэль ликовала. Джеймс радовался, что она рядом. Она в этом ничуть не сомневалась. Он не возражал, когда она по глупости поддалась своему желанию приблизиться к нему. А что ещё лучше, он хотел покататься вместе верхом. Возможно, они проведут вместе весь день. И, возможно, даже ночь...?