По "Космограду" прокатился гулкий удар - это стартовал Сантехник со все еще не пришедшим в себя Филипченко. Еще удар - и любовники тоже отбыли.
- Идем, друг Уманский, - сказал Стойко. - И прощайте, полковник!Парочка направилась вниз по коридору.
- А я с тобой, - ухмыльнувшись, сказал Гришкин Татьяне, - в конце концов, ты ведь пилот.
- Ну нет, - отозвалась она. - Полетишь один. Разделим шансы. За тобой присмотрит автоматика. Только, ради бога, не трогай ничего на панели управления.
Королев глядел, как она помогает ему устроиться в последнем "Союзе".
- В Токио я поведу тебя на танцы. - Это были последние слова Гришкина.
Она задраила люк. Еще один гулкий раскат, и из соседней стыковочной сферы стартовали Стойко с Уманским.
- Поторапливайся, девочка, - сказал Королев. - Мне бы очень не хотелось, чтобы тебя сбили над нейтральными водами.
- Но ведь вы остаетесь здесь один, полковник, один на один с врагами...
- Когда здесь не будет вас, уйдут и они. Надеюсь, вы поднимете достаточно шума, чтобы заставить Кремль сделать хоть что-нибудь, что не дало бы мне умереть.
- А что мне сказать в Токио, полковник? У вас есть какое-нибудь последнее слово миру?
- Скажи им...
...и тут на него нахлынули все штампы, какие только порождает осознание собственной правоты. От мысли об этом ему захотелось истерически рассмеяться: "Один небольшой шаг...", "Мы пришли сюда с миром...", "Трудящиеся всей земли...".
- ...скажи им, что мне это просто нужно, - сказал он, больно сжав исхудавшее запястье, - нужно до самых костей.
Коротко обняв его напоследок, Татьяна исчезла.
Старик остался ждать в опустевшей стыковочной сфере. Тишина царапала по нервам. Авария жизнеобеспечения корабля не пощадила и вентиляционные системы, под жужжание которых он привык просыпаться последние двадцать лет. Наконец он услышал, как отстыковался "Союз" Татьяны.
Кто-то шел по коридору. Это был Ефремов, неловко передвигающийся в вакуумном скафандре. Королев улыбнулся.
Под лексановым лицевым щитком виднелась все та же пустая официальная маска, но офицер избегал встречаться с Королевым взглядом. Он направлялся в арсенал.
- Нет! - выкрикнул Королев.
Завывание сирен означало, что станция находится в состоянии полной боевой готовности.
Когда старик добрался до арсенала, люк в помещение был распахнут. Солдаты, повинуясь вбитому постоянной муштрой рефлексу, двигались как марионетки в руках неумелого кукловода, устраивались в креслах у пультов и застегивали широкие ремни на груди громоздких скафандров.
- Не делайте этого!
Он вцепился пальцами в жесткую, растягивающуюся гармошкой ткань ефремовского скафандра. Оглушительным стаккато взвыл запущенный ускоритель протонного луча. На экране наведения зеленое перекрестье наползло на красное пятнышко.
Ефремов снял шлем. Спокойно, не меняя выражения лица, он наотмашь ударил им Королева.
- Заставьте их остановиться! - задыхался от рыданий полковник. Стены вздрогнули, когда со звуком щелкающего хлыста на волю вырвался луч дезинтегратора. - Ваша жена, Ефремов! Она там!
- Подите вон, полковник.
Ефремов схватил артритную руку Королева и сжал ее. Королев вскрикнул от боли.
- Вон! - Кулак в тяжелой перчатке ударил его в грудь. Вылетев в коридор, Королев беспомощно рухнул на валявшийся у стены вакуумный скафандр.
- Даже я, полковник, не посмею встать между Красной Армией и полученным ею приказом. - Вид у Ефремова сейчас был такой, будто его вот-вот вырвет. Официальная маска осыпалась. - Отличная практика, пробормотал он. - Подождите здесь, пока мы не закончим.
И тут произошло нечто невероятное: "Союз" Татьяны развернулся и на полной скорости врезался в установку дезинтегратора и казарменные отсеки.