Из разговора Мухиба и Ровшана я знал, что Собзали хочет использовать меня в своих целях и мучился вопросом, что на этот раз уготовила мне судьба.
Я лежал на холодном полу пещеры и размышлял, пока за мной не пришли двое вооруженных таджиков, чтобы сопроводить к своему хозяину. Мы вышли из пещеры. На улице была ночь. Я вдохнул полную грудь свежего воздуха и пошатнулся, едва устоял на ногах. У входа в пещеру нас поджидали еще два боевика. Они, как и первые, были вооружены автоматами Калашникова.
Перед тем как спустить меня с гор и доставить к командиру, боевики связали мне руки за спиной, а на глаза надели плотную повязку. Двое парней подхватили меня под руки, а остальные шли позади. Такие меры предосторожности были лишними – я не имел сил, чтобы убежать сейчас.
Когда мне развязали руки и разрешили снять повязку, я увидел, что нахожусь в просторной, ярко освещенной пещере, убранной цветастыми коврами. Сопровождавшие боевики удалились по тоннелю-коридору и оставили меня одного.
Вдруг на одной из стен отвернулся ковер, закрывавший вход в другое помещение, и появился человек среднего роста, с черной густой бородой, одетый в защитный военный костюм офицерского покроя. У него было смуглое лицо, невысокий лоб, густые черные брови и такие же черные, аккуратно уложенные волосы. Я узнал Собзали, портрет которого видел в Москве.
Пройдя через всю пещеру, он уселся в одно из кресел возле небольшого письменного столика.
– Виктор Тарасенко? – спросил Собзали.
Я никак не ожидал такого активного начала и продолжал хранить молчание.
– Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? – он говорил по-русски. – Или за время скитаний ты позабыл свое настоящее имя, Русич?
Сомнений не было, этому бородатому таджику была известна вся моя подноготная. Я проглотил набежавшую от волнения слюну и сказал:
– Нет, память не оставила меня.
– Это очень хорошо, – по-приятельски улыбнулся Собзали. – Значит, мы сумеем договориться.
– Это о чем? – насторожился я.
– Об этом узнаешь попозже. Сейчас я хочу услышать кое-что от тебя.
Он сделал небольшую паузу и продолжил:
– Или ты собираешься рассказывать мне те же сказки, что сочинял для моих друзей-афганцев?
– А что я имею в том и другом случае? – поинтересовался я.
Собзали рассмеялся.
– Мне говорили, что ты храбрый воин. Оказывается, что ты еще умный человек, обладающий чувством юмора.
– Значит, меня ждет смерть в любом случае? – высказал я свою догадку.
Собзали задумался.
– Возможно, я помогу тебе, если ты ответишь на один вопрос.
У меня не было выбора, я решил быть откровенным, чтобы взамен получить интересующую меня информацию.
– Кого из главарей таджикской оппозиции ты должен был убить? Химматзода или Тураджонзода? Отвечай!
Я растерянно заморгал глазами.
– Отвечай! – властно повторил Собзали.
– Не знаю, – честно признался я.
Не мог же я сказать Собзали, что он выдал, сам того не зная, нужную мне информацию.
На крик вбежали двое боевиков. Они уставились на хозяина, готовые по его приказу разорвать меня на части.
– Позовите ко мне Чавхора.
Один из охранников выбежал исполнять поручение. Второй остался на месте.
– Ты тоже можешь идти, – сказал Собзали, показывая ему на дверь.
– Итак, ты собираешься отвечать на мой вопрос? – снова обратился он ко мне.
Я пошел на хитрость:
– Ответь сначала на мой вопрос.
– Что?! – вскричал Собзали. – Как ты осмелился просить меня об этом?
Я молчал. Он успокоился наконец:
– Что ты хотел от меня узнать?
– Кто меня выдал?
– Ах, это… – улыбнувшись, сказал он, словно речь действительно шла о пустяке. – Пожалуйста: твое московское руководство.
– Но зачем?
– Это уже второй вопрос. Теперь отвечай на мой, как мы и условились.
– Я не знаю, – произнес я.
Собзали был в бешенстве. Он набросился на меня и ударил кулаком в лицо.