Наши злобные чувства, ищущие своего удовлетворения более окольными путями и подводящие подкопы под
препятствия, которых они не могут открыто опрокинуть, скорее окрашены в черный цвет. Однако скрытая в глубине пружина остается неизменной как в том, так и в
другом случае, и гордый пэр, имеющий возможность погубить своего соседа, не нарушая законности, лишь путем долгих тяжб, – прямой потомок барона, который
сначала поджигал со всех углов замок своего соперника, а затем оглушал его ударом по голове в тот момент, когда несчастный пытался выскочить из огня. Из
великой книги Природы, неизменной после тысячи изданий, печаталась ли она древним готическим шрифтом или издавалась на веленевой или атласной бумаге, я
попытался прочесть публике всего лишь одну главу.
Нравы общества в северной части острова ко времени описанных мною событий дали мне возможность сделать несколько любопытных противопоставлений. Они смогли
внести разнообразие в рассказ и оживить нравственные уроки, которые я склонен считать самой важной частью своего плана. Впрочем, я сознаю, что не достигну
цели, если не смогу придать им занимательности, – а в наш критический век эта задача не такая легкая, как это было «шестьдесят лет назад».
Глава 2. Уэверли Онор. Взгляд в прошлое
Итак, шестьдесят лет прошло с тех пор, как герой нашей повести Эдуард Уэверли простился со своей семьей, уезжая в драгунский полк, куда он был недавно
назначен. Невеселым был день в замке Уэверли, когда молодой офицер расставался со своим любящим старым дядей сэром Эверардом, титул и имение которого он
должен был унаследовать.
Несогласие в политических взглядах рано разлучило баронета с его младшим братом Ричардом Уэверли, отцом нашего героя. Сэр Эверард воспринял от своих предков
все бремя консервативных пристрастий и предубеждений, политических и церковных, которыми род Уэверли отличался со времен великой гражданской войны note 9. Но
Ричард был на десять лет моложе, осужден на роль второго брата note 10 и не видел ни чести, ни удовольствия в том, чтобы разыгрывать из себя Уилла Уимбла note
11. Он рано понял, что для успеха на жизненных скачках он не должен обременять себя лишним грузом. Художники толкуют о трудности изображения игры различных
страстей на одном лице. Не легче дается и моралисту анализ тех смешанных побуждений, которые обусловливают наши поступки. Чтение истории и здравые доводы
убедили Ричарда Уэверли, что, выражаясь словами старой песни,
Терпеть в бездействии смешно, И вздор – непротивленье.
Однако разум его был бы, вероятно, бессилен вступить в бой с наследственными предрассудками и искоренить их, если бы он мог предвидеть, что его старший брат
сэр Эверард, приняв слишком близко к сердцу разочарование, которое постигло его в юности, останется холостяком и в семьдесят два года. Ожидание наследства,
даже отдаленного, примирило бы его с постылым прозвищем «мастера note 12 Ричарда из замка, брата баронета note 13», которое ему предстояло носить большую
часть жизни в надежде, что до смерти он все же станет сэром Ричардом Уэверли из Уэверли Онора, наследником великолепного поместья и значительных политических
связей в качестве самого влиятельного представителя интересов графства, где оно находилось. Но это была развязка, на которую Ричард не мог рассчитывать, пока
сэр Эверард был в расцвете сил и считался приемлемым женихом почти в любой семье, независимо от того, домогался ли он богатства или красоты, и когда слухи о
его предстоящей свадьбе занимали каждый год его соседей. Младший брат считал, что единственная возможная дорога к независимости – это положиться на
собственные силы и перейти к политическим убеждениям, более согласным как с разумом, так и с его личными интересами, чем наследственная приверженность сэра
Эверарда к Высокой церкви note 14 и к дому Стюартов note 15.