Семейство приуныло. Два сына почесали в затылках, а супруга поникла головой, но тотчас же оправилась и спросила:
Значит, поросенка жарить к вечеру?
Поросенок поросенком, да еще чего-нибудь надо, потому человека угостить следует, отвечал Назар Иваныч.
Молодой он, папенька, этот самый доктор, или старый? задала отцу вопрос восемнадцатилетняя дочь Груша.
Дура! произнес отец вместо ответа и умолк. Вставая из-за стола, он обратился к старшему сыну и сказал: На бирже долго не проклажайся, а к семи часам приходи домой. Пусть и тебя доктор посмотрит. Да по дороге зайди в погреб и купи бутылку рому.
В семь часов вечера все семейство Коромыслова было в сборе и ждало доктора. Сам глава дома, Назар Иваныч, в новом длиннополом сюртуке и сапогах со скрипом, ходил по чистой комнате, напевал «Отверзи уста моя» и по временам подходил к стоящему в углу столу с закуской, предназначенной для угощения доктора, и поправлял на нем бутылки и рюмки. Старший женатый сын, наклонясь к уху своей разряженной миловидной жены, шептал:
Слышь, Даша, коли доктор заставить тебя выставить язык, не упрямься и выстави. Также, ежели и мять какое место начнет вытерпи.
Мне стыдно, Николай Назарыч отвечала жена.
Мало ли что стыдно! На то он доктор. Смотри, не сконфузь меня.
Дочь Коромыслова сидела у окна и гадала на картах: «Какой это из себя доктор: брюнет или блондин», а второй сын был на дворе и загонял с работником в сарай собаку, из предосторожности, чтобы она не укусила доктора. На окнах лежали младшие ребятишки и, в ожидании доктора, глядели на улицу. Аграфена Степановна возилась в кухне со стряпухой около печи и сажала туда начиненного кашей поросенка.
Четверть восьмого на улице задребезжали дрожки и остановились у ворот дома.
Доктор приехал! Доктор! закричали лежавшие на подоконниках ребятишки.
Все семейство встрепенулось и начало оправлять на себе платье. Старший сын бросился встречать доктора и наконец ввел его в комнаты.
Это был довольно мрачного вида госпитальный фельдшер, лет сорока, гладко бритый, с черными щетинистыми усами и бакенбардами и с нависшими бровями. Одет он был в щеголеватый форменный сюртук, брюки со штрипками и белые офицерские перчатки. В одной руке он держал кепи, в другой ящик с набором хирургических инструментов.
Извините, что опоздал немного, проговорил он, раскланиваясь, входя в комнату и поставив на стол ящик с инструментами. Все ли вы здоровы, Назар Иваныч? приветствовал он хозяина и протянул ему руку.
Ничего, скрипим, пока Бог грехи терпит, отвечал хозяин и пригласил фельдшера садиться.
Тот сел и начал снимать перчатки.
Сейчас с главным доктором на ампутации были. Ногу одному больному отпилили. Из пятого этажа выпал и переломил, сказал он и бросил взгляд на присутствующих.
Хозяин покачал головой.
Неужто уж без отпилки нельзя было?.. спросил он.
Нельзя, потому в двадцати трех местах перелом. Завтра и руку отпилим.
Присутствующие переглянулись.
Водочки, с дорожки-то? предложил хозяин.
Потом-с. Мы без благовремения не употребляем. Сначала нужно дело сделать.
А вот я сейчас жену позову, так уж всех вместе и осмотрите.
За Аграфеной Степановной был послан в кухню маленький сынишка. Пробегая по комнате, он тронул рукой стоящий на столе ящик.
Тише, тише! Пожалуйста, тише с инструментами! крикнул фельдшер.
А что, нешто заряжено? спросил Назар Иваныч.
Не заряжено, но хрупки очень. Инструменты это пояснил фельдшер и, в удостоверение сказанного, а также и для пущей важности, открыл ящик и начал вынимать из него и раскладывать по столу пилы, ножи, зонды и прочие инструменты. Члены семейства поднялись с мест и издали робко начали рассматривать их.
Вскоре в комнату вошла Аграфена Степановна, кутаясь в ковровый платок.
Здравствуйте, господин доктор! Пожалуйста, уж вы нас простыми средствами заговорила она, покосилась на инструменты и, глубоко вздохнув, села поодаль.
Ну-с, кто же из вашего семейства болен? обратился фельдшер к хозяину.
Да пока все, слава богу, здоровы, а мы вас хотели попросить, не дадите ли какого снадобья против холеры, потому валит уж очень повсеместно. Тоже говорят, что вот и в пищу подсыпают, так нельзя ли и против подсыпки? Все под Богом ходим В случае, ежели что чего Боже избави, так чтобы под руками было
Фельдшер сделал серьезное лицо, нахмурил брови и оттянул нижнюю губу. В таком виде он соображал несколько секунд и, наконец, спросил:
Водку какой посудой покупаете?
Четвертями, всегда четвертями, отвечал хозяин.
Ну, так теперь купите ведро, настойте его стручковым перцем и мятой и пейте, все без изъятия, по рюмке.
А младенцев тоже поить? задала вопрос Аграфена Степановна.
Младенцам отпущайте по столовой ложке. Это ежедневное употребление, а на случай, ежели у кого заболит брюхо, я дам капли. Десяти рублей не пожалеете, так можно дать получше?
Не пожалеем, не пожалеем, заговорил хозяин.
Ну, так завтра принесу вам целую бутылку, а теперь мне нужно будет всех вас исследовать и общупать, чтобы узнать ваше телосложение.
Женщины невольно попятились от него.
Нельзя ли уж так как-нибудь, без щупки? послышалось несколько голосов.
Нельзя, нельзя! Иначе как же я узнаю, по скольку капель вам принимать следует? Почтеннейший Назар Иваныч, потрудитесь снять сюртук и жилет и лечь на диван на спину.
Отец семейства жалобно посмотрел на домашних и исполнил требуемое.
Насчет ножей-то, батюшка, с ним поосторожнее. Не пырните как невзначай, упрашивала фельдшера чуть не со слезами Аграфена Степановна.
Будьте покойны, мы к этому привычны, да к тому же ножей и не потребуется, отвечал фельдшер. Прежде всего, позвольте ведро воды, умывальную чашку и полотенце, обратился он к присутствующим.
Ведро, чашка и полотенце были принесены. Фельдшер засучил рукава сюртука, вымыл руки и, отерев их полотенцем, начал мять брюхо Назара Иваныча, поминутно спрашивая: «Больно? Не больно?» и т. д. Назар Иваныч кряхтел и изредка давал ответы вроде «Как будто что-то щемит» или «Словно вот что подтягивает». Окончив ощупывание, фельдшер вынул из ящика перкуторный молоток и принялся им стучать по груди пациента, по животу и даже по лбу. Истязание длилось минут десять. Присутствующее хранили гробовое молчание и ожидали себе той же участи. На сцену эту в полуотворенные двери смотрели работники и кухарка.
Готово, произнес, наконец, фельдшер и опять принялся мыть руки.
За отцом семейства на диван ложились старшие сыновья и, наконец, младшие ребятишки. Во время исследования ребятишки ревели, и их начали держать.
Главное дело, соблюдайте, чтоб у них носы были мокрые сделал он наставление.
А ежели высыхать будут?
Тогда примачивать теплой водой.
Женщины окончательно воспротивились ощупыванию, и фельдшер удовольствовался осмотром их языков и носов, а также для чего-то смерил ниткой их шеи.
Наконец исследование кончилось, и пациенты начали ждать приговора. Фельдшер последний раз умыл руки и, немного подумав, произнес:
Все ваше семейство телосложения здорового, а потому ежели у кого заболит брюхо или покажется тошнота, то принимайте эти капли через каждые два часа в рюмке воды и по стольку капель, кому сколько лет. Теперь насчет питья. Что вы обыкновенно пьете?
Воду и квас.
Так опустите в бочонок или кадку лошадиную подкову.
А насчет еды?
Все можно есть, кроме тухлятины. Я насчет еды не строг.
А насчет бани?
Чем чаще ходить будете, тем лучше.
Говорят, дугой лошадиной натираться хорошо?
Пустяки!..
Фельдшер начал убирать инструменты в ящик.
А много этими инструментами я испотрошил народу! сказал он. А сколько рук и ног отпилил, так и счету нет!