Несмотря на глубокое чувственное удовольствие, доставляемое классической поэзией, от нее волосы никогда не встанут дыбом и сердце не захочет выскочить из груди, разве только она забудет о приличиях, и это говорит о разном отношении классического поэта и истинного поэта к Белой Богине. Однако сие не значит, что нужно ставить знак равенства между истинным и романтическим поэтами. Романтический - удобное определение, когда речь идет о возвращении в Западную Европу с помощью авторов поэтических сказаний мистического поклонения женщине, однако слово это запятнано неумеренным употреблением. Типичный романтический поэт девятнадцатого столетия был физически нездоровым неуравновешенным человеком, приверженцем лекарств и меланхолии; а истинно поэтом - только в своем фаталистическом отношении к Богине как к властительнице его судьбы. Каким бы талантливым и прилежным ни был классический поэт, он не в силах справиться с тестом, потому что хочет быть повелителем Богини и унижает ее, относясь к ней как к кокетке, полагающейся на его опеку. Иногда, правда, он еще и сводня, если пытается украсить свои строчки ворованными чарами истинной поэзии. В классической арабской поэзии есть прием, известный как "разжигание", когда поэт нагнетает поэтическую атмосферу с помощью рощ, речных потоков и соловьев, а потом быстро, пока она не рассеялась, переходит к делу, например к льстивому описанию, скажем, мужества, добродетелей и великодушия своего покровителя или к мудрым сетованиям по поводу короткой и чреватой всякими неожиданностями человеческой жизни. В классической английской поэзии "разжигание" частенько растянуто на все сочинение.
В следующих главах я буду говорить о священных чарах разных древностей, в которых сводятся вместе различные версии Темы. Литературные критики, в чью задачу входит судить литературу с точки зрения менестрелей, то есть насколько она развлекательна для масс, наверняка повеселятся над тем, как я тычу пальцем в небо. А ученые скорее всего вовсе воздержатся от каких-либо замечаний. Но, в конце концов, кто такой ученый? Это тот, кто не может разорвать путы под страхом изгнания из академических кругов.
А что такое "пальцем в небо"? Шекспир намеком дает на это ответ, хотя подменяет Одина, первоначального персонажа баллады, святым Свитольдом.
Swithold footed thrice the wold
He met the Night-Mare and her nine-fold,
Bid her alight and her troth plight,
And aroynt thee, witch aroynt thee!
Более полное описание подвига Одина есть в "Заклятиях против Ночной Кобылы", пришедших с Севера и датируемых примерно четырнадцатым веком:
Tha топ о 'micht, he rade о 'nicht
Wi 'neider swerd ne ferd ne licht.
He socht tha Mare, he fond tha mare,
He fond tha Mare wi 'her ain hare,
Ond gared her swar by Midder-micht
She wolde пае mair rid о 'nicht
Whar aince he rade, thot топ о 'micht.
Ночная Кобыла - одна из самых жестоких ипостасей Белой Богини. Ее гнезда, если набрести на них в снах, находятся на скалах или на ветвях высоких и дуплистых тисов и сделаны из тщательно подобранных веток, выложены белой шерстью лошадей и перьями пророческих птиц, а внутри набросаны челюсти и внутренности поэтов. Пророк Иов сказал о ней: "Живет она на горе. И дети ее пьют кровь".
Глава вторая. Битва деревьев
Мне кажется, что валлийские менестрели, подобно ирландским поэтам, декламировали свои традиционные сказания в прозе, перемежая ее драматическими стихами под аккомпанемент арфы только в самых эмоционально напряженных местах. Некоторые из этих сказаний полностью дошли до нашего времени, даже со стихами, другие без стихов, а, например, в сказании о Хливархе Хене сохранились только стихи. Самое знаменитое валлийское собрание - "Мабиногион"; название это часто переводят как "Сказания для юношей", то есть сказания, которые должны были знать те, кто начинал учиться профессии менестреля. Все они есть в собрании тринадцатого века "Красная книга Хергеста". Правда, стихи в основном не сохранились. Эти сказания - что-то вроде рабочей схемы для менестреля, и некоторые из них более, а другие менее современны как в языке, так и в описании поступков героев и их нравственной подоплеки.
"Красная книга Хергеста" содержит также пятьдесят восемь стихотворений, которые получили название "Книга Талиесина", и среди них есть вставные стихи из "Сказания о Талиесине", не включенного в "Мабиногион". Однако первая часть "Сказания" сохранилась в рукописи конца шестнадцатого столетия "Peniardd M.S.", впервые изданной в начале девятнадцатого века в "Myvyrian Archaiology" вместе с поэтическими вставками из "Книги Талиесина", правда, не без текстологических разночтений. Леди Шарлотта Гест перевела эту часть, дополнив ее материалами из двух других рукописей, и включила ее в свое широко известное издание "Мабиногиона" (1848). К сожалению, один из двух манускриптов был взят ею из библиотеки Иоло Моргануга, известного в восемнадцатом веке "украшателя" валлийских документов, так что ее версию никак нельзя читать с полным доверием, хотя и не доказано, что она работала с поддельным манускриптом.
Суть "Сказания" в следующем. У знатного мужа из Пенхлина по имени Тегид Войл была жена по имени Каридвен, или Керридвен, а также двое детей - Крейрви, самая красивая девица на свете, и Авагти - уродливый мальчик. Они жили на острове посреди озера Тегид. Чтобы как-то компенсировать уродство сына, Керридвен решила сделать из него самого образованного человека на земле. Итак, по рецепту, содержавшемуся в книгах колдуна Вергилия из Толедо (героя сказания двенадцатого столетия), она заварила Котел Вдохновения и Знаний, который нужно было кипятить на медленном огне ровно год и еще один день. Месяц за месяцем она добавляла в него новые травы, которые собирала в точном согласии с положением планет на небе. А пока она собирала травы, маленький Гвион, сын Гуреанга из Хланвайра, что в Кайрайнионе, должен был помешивать в котле. В конце года три капли упали на палец Гвиона и обожгли его. Гвион сунул палец в рот и в тот же миг понял природу и значение всего, что было в прошлом, есть в настоящем и случится в будущем, а также сообразил, что ему надо остерегаться Керридвен, решившей убить его, едва варево будет готово. Он бросился бежать, и Керридвен, похожая на черную ведьму, с воплями погналась за ним. С помощью недавно обретенных знаний ему удалось стать зайцем, но и она обернулась борзой. Добежав до реки, он стал рыбой, а она - выдрой. Он взмыл в небо птицей, но и она обернулась ястребом. Он рассыпался зерном в амбаре, а она накинулась на зерно черной курицей, отыскала его и проглотила. Когда же она вновь приняла облик женщины, то почувствовала, что беременна, и через девять месяцев родила мальчика. Она не нашла в своем сердце сил убить его, слишком он был красивый, поэтому положила его в кожаный мешок и за два дня до Майского праздника бросила мешок в море. Течение унесло Гвиона в залив Кардиган, где его нашел и освободил принц Элфин, сын Гвитно и племянник короля Майлгвина из Гвинета (Северного Уэльса), который как раз собрался сетью ловить рыбу. Хотя никакой рыбы ему не досталось, Элфин счел себя вполне вознагражденным за свои труды и назвал Гвиона - Талиесином, что значило "ценное приобретение" или "красивый лоб" и дало автору сказания возможность неплохо покаламбурить на сей счет.
Когда Элфин был посажен своим дядей королем в темницу в Даганви (возле Хландидно), столице Гвинета, мальчик Талиесин отправился выручать его и с помощью своей мудрости, в которой он убедил всех бардов Майлгвина, коих было двадцать четыре (историк восьмого века Ненний упоминает льстивых бардов Майлгвина), и главного барда Хайнина, добился освобождения принца. Сначала он заколдовал всех бардов так, что они могли только теребить пальцами губы, как дети, пускающие пузыри, а потом продекламировал загадочную поэму "Hanes Taliesin", в которой они ничего не поняли и которую я поместил в пятой главе. Поскольку версия "Peniardd M.S." неполная, то возможно, что там был и ответ на загадку, как в похожих историях о Римпелстилокине, о Том Тит Тоте, об Эдипе и о Самсоне. Однако по другим вставным стихам напрашивается вывод о том, что Талиесин до самого конца издевался над невежеством и глупостью Хайнина и прочих бардов и не открыл им тайну.