- Энц ротмистр, - почти с превосходством в голосе ответил бывший психиатр, - никто по обе стороны Голубой Змеи не станет есть земляные клубни! А уж в горах они и подавно не растут.
- Занятное наблюдение. И кто же, по-вашему, этот, - Тоот ухмыльнулся, - найдёныш?
- Признаться, не могу даже предположить. - Старшина запустил пятерню в огненно-рыжую бороду. - Он не относится ни к одному известному мне народу, что, как бы я посчитал в прежние времена, невозможно. И ещё, у него очень устойчивая психика, хотя в то же время парень явно неадекватен.
- Вы говорите загадками, воспитуемый Зэф.
- Увы, для меня самого эти загадки без ответа.
- Ладно, оставим разговоры. Честное слово, Зэф, мне жаль, что вы, - Тоот замялся, - выродок. Лучше бы вам заниматься вашей странной находкой, а не фугасами на Территории укрепрайона.
- Полностью с вами согласен. - Бывший психиатр развёл руками и вновь вцепился в бороду.
- Ладно, старшина. - Ротмистр, опираясь на трость, поднялся с места. - Разговор окончен, через полчаса рядовой Кросс должен быть у крыльца блокгауза.
Командирский бронеход, лёгкая приёмистая "Куница", мчал по дороге, легко преодолевая колдобины, глубокие лужи и разбитые танковыми гусеницами участки трассы. Спаренный с камерой прожектор внешнего обзора быстро вращался на крыше штатного транспортного средства ротмистра Тоота, ежесекундно передавая на экран довольно чёткое изображение округи. Встроенный каталог давал возможность обнаружить попавшие в сферу обзора бомбомёт, орудие или вражеский танк.
Эта часть укрепрайона не зря считалась надёжно очищенной.
- Выезжаем за пределы Территории, - сообщил вахмистр Грас, указывая на экран. - Слева двести - блокпост.
Погруженный в свои мысли, Тоот кивнул и приказал сбавить ход. Выскочившие на дорогу легионеры, увидев командира гарнизона, замерли по стойке "смирно", поднеся ладонь к лихо сдвинутым набекрень беретам. Служба здесь считалась знаком особого благоволения, даже противопылевые маски тут носили в лучшем случае пять-шесть раз в месяц, когда ветер дул от Голубой Змеи. И потому чаще всего в наряде оказывались видавшие виды, прошедшие через огонь ветераны - цвет и гордость Легиона.
С улыбкой отсалютовав в ответ, Тоот для проформы отдал на проверку свои бумаги, и дежурный фельдфебель с сознанием выполнения торжественного ритуала тщательно изучил документ и перезвонил в комендатуру для сверки данных и сообщения времени, когда бронеход энца ротмистра покинул территорию базы. Покончив с этим, он пожелал командиру счастливого пути и хорошего отдыха в столице.
"Вот же славный парень, - подумал Тоот, чувствуя, как у него начинает звенеть в ушах. - С такими - в огонь и в воду! Такие - хребет нации, стержень народа! Пока они есть - нас не сломить!"
- Вам нехорошо, энц ротмистр? - участливо спросил Грас. - Вы побледнели.
- Всё нормально, это проклятый яд.
- Да, не повезло вам! - Вахмистр сбросил газ. - Я медленнее поеду, чтоб вас не растрясло.
Тоот нахмурился. Не хватало ещё какому-то воспитуемому жалеть меня, боевого офицера легиона, кавалера Пламенеющего Креста!
Атр собрался уже возмутиться, но усилием воли сдержал вспышку гнева и коротко выдавил:
- Рассказывайте!
- О чём, энц ротмистр?
- Дурацкий вопрос! - возмутился Тоот. - О брате, о вашем задании! Не о кулинарных же пристрастиях вашей бабки?!
- Тут ведь, энц ротмистр, вот какое дело, - на миг повернувшись к командиру, начал Вал Грас. - Я и сам мало что помню.
- Это ещё что за новости?! Темнить вздумал?!
- Никак нет! Я уже сказал, что провалил задание. Так оно и было, только не по своей воле провалил. Контузило меня. Вот теперь где-то помню, где-то нет. Где-то - вижу и вспоминаю. Да вам это проверить - раз плюнуть.
- Говори, - хмуро глядя на подчинённого, процедил Тоот.
- Ваш брат послал меня с заданием организовать транспортную контору в Белле.
- Транспортную контору? Зачем?
- Не могу знать, энц ротмистр. Не помню, да и вряд ли ваш брат говорил мне об этом.
Тоот заскрипел зубами.
- Хорошо, что было дальше?
- Я натурализовался, устроился в одну компанию, которая возила рыбу из Беллы в Харрак, а обратно - всякие консервы. Во время одного из первых же рейсов такая вот незадача: огибаем мы горку, спускаемся к береговому шоссе - и тут на тебе! Всплывает прямо перед нами белая субмарина и ка-ак жахнет по нам! Снаряд почти у колеса взорвался, грузовик - в кювет, меня в окно выбросило, а товарища моего - в клочья. Когда нас обнаружили - ни субмарины, ни консервов, что мы везли.
- Похоже на засаду, - нахмурился Тоот. - Наверняка кто-то сообщил, что и когда вы повезёте.
- По всему видать, засада. Да только мне-то уже что, - он постучал по лбу, - контузия, и вот ещё следок на память. - Он коснулся пальцем ожога.
- Ладно, проверю. Что ещё ты помнишь?
- Обрывки всякие, почти ничего. Бункер. В нем какие-то люди и ваш брат, он отдаёт мне команду.
- Какой бункер? Какая команда?
- Не помню, господин ротмистр. Одно только скажу: ещё до войны под старой крепостью Торнаты делали новую, подземную цитадель. Аж до самого Харрака. Такие бункеры там строили - никакой бомбой не развалишь.
- Я был в Торнате после взрыва. Там не осталось ничего.
- От верхней крепости. От неё ничего остаться не должно было.
- Это я помню. Когда в крепость уже ворвались хонтийцы и начали поливать из огнемётов последний очаг нашей обороны, полковник Тоот распорядился взорвать фугасы. Батальона три вражеских полегло, не меньше.
Ротмистр закрыл глаза. Дурнота всё не уходила, но теперь к ней примешивалось воспоминание - картинка, выдернутая услужливой памятью: груды железа, ошмётки человеческих тел, какое-то брошенное исковерканное оружие.
- Этот вход намертво законопатили, - продолжал вахмистр. - Но были и другие.
- Где? Вспоминай! Где?
- Мне-то почём знать? Наверх всегда ночью выходили, а оттуда сразу на машины грузились. И обратно так же, ещё до рассвета. Поди, разбери, где находишься.
- Что делали?
- Не помню.
- Проклятье! Что ещё ты помнишь?
- Да почитай, ничего пока не вспомнил. Одно только сказать могу: возможно, где-то у Харрака выход имеется, не зря же вашего брата интересовал маршрут от Беллы…
- Домой, - себе под нос сказал Тоот.
Он хотел ещё что-то добавить, но не успел. Бронеход тряхнуло, заблокированные экстренным тормозом колодки надсадно взвизгнули, и возле экрана обзора загорелись кнопки "задний ход", "реверс", "постановка дымовой завесы", "пулемётный огонь".
- Энц ротмистр, - Вал Грас, выпучив глаза, указывал на экран. - Вы только гляньте, какая зверюга на обочине притаилась!
- Это Дрым, - улыбнулся ротмистр, - он поедет с нами.
- На упыря похож, - неуверенно сказал Грас. - Говорят, у них такие вот головы большие. И клыки, как черенок от ложки.
- Упырь и есть, - заверил Тоот. - Мой личный.
- Ого!
Бронеход медленно тронулся вперёд и остановился возле сидящего у обочины зверя.
- Он поедет с нами, - распорядился Тоот.
- В столицу?
- Да хоть в Островную Империю! И ты о нём будешь молчать, иначе - сам понимаешь.
- Как не понять? - Вахмистр с опасением поглядел на мощную тушу упыря. - Не укусит?
- Без команды - нет. Но пробовать не стоит. Открой десантное отделение.
- Сию минуту! - Грас соскочил на землю. - А если его кто в столице увидит?
- Если он не захочет, чтобы его увидели, его и не увидят. Уж можешь поверить. В шаге от тебя лежать будет - мимо пройдёшь, не заметишь.
- Давай, влезай! - скомандовал ротмистр.
Упырь нехотя подошёл к бронированной коробке, чихнул, изобразил на морде глубочайшее презрение и неспешно полез в довольно тесное пространство между шестью сиденьями для бойцов разведывательного звена. Тоот почувствовал, что появление друга резко подняло ему настроение. Он потрепал упыря по спине и улыбнулся, осознавая, что дурнота ушла сама собой.
- Энц ротмистр, позвольте вопрос.
- Задавай.
- А Дрым не в честь ли бригадира Дрыма?
- Именно в честь него, - рассмеялся легионер. - Вы что же, его знали?
- Доводилось, - кивнул Грас. - Вот только ничего о нём больше вспомнить не могу.
Форт столичной бригады, так называемой Стальной когорты боевого Легиона, располагался на окраине города, контролируя излучину реки. Тоот помнил её чистой, голубой, с прогулочными аллеями вдоль берега. Теперь на месте прозрачной некогда воды плескалась мутная зеленовато-бурая жижа, а плиты набережной, расколотые, кое-где стоящие почти ребром, давным-давно пробил и спрятал под собой шипастый кустарник, увешанный бурыми ядовитыми ягодами.
"Так ещё лучше, - подумал Тоот. - Если что, вражеской пехоте будет сложнее добраться до стен форта". Но потом вдруг отчётливо вспомнил, как гулял ещё с живым тогда отцом по тенистой набережной, и воздух был пропитан ароматом огромных белых соцветий, роскошно свисающих с веток. И от этого воспоминания ротмистру стало невыносимо грустно. Он сшиб тростью пучок бурых ягод с куста, и, как ему показалось, шипы тут же развернулись в его сторону. Тоот немного постоял, отгоняя мысли о былом, и зашагал в форт.
- Атр! - услышал он, едва переступив затоптанный порог офицерской столовой. - Ротмистр Тоот, извольте остановиться! - Навстречу ему, раскрыв объятия, спешил кряжистый офицер с лицом, точно сшитым из кусков обугленной кожи. - Что, не узнал? - хлопая по плечам Тоота, кричал офицер с такими же, как у него самого, нашивками. - Это же я, Чачу! Бат Чачу! Помнишь школу субалтернов?