Барышня, милая, успокойтесь, прошу! попыталась утешить меня Груня. Я верю, что Господь нас не оставит.
Скажи мне, а какой сегодня день? Какое время года за окном? Зима?
Осень, сударыня, вдруг донёсся до меня откуда-то бархатный и проникновенный, мой самый любимый на свете голос. Как же вы позабыли? Нынче ещё октябрь.
Я подняла глаза и онемела от счастья.
Глава 2. Огненный знак
Нестор Виссарионович! радостно пролепетала Груня. Наконец-то вы вернулись!
Она продолжала что-то говорить, но я уже не слышала её.
Как преобразило Нестора возвращение к жизни! Он шёл ко мне, высокий и статный, с чарующим блеском в глубоких фиолетовых глазах и лёгким румянцем на щеках. На его губах сияла счастливая улыбка. Его дворянская осанка, свежее лицо и здоровое сильное тело как непривычно и удивительно всё это было для меня и как естественно для него! Нестор словно всегда был таким, в богатом чёрном камзоле, в белоснежной рубашке с тончайшими кружевами на широких рукавах, в кюлотах и начищенных до блеска французских башмаках.
«Слава тебе, Боже! мысленно воскликнула я. Всё получилось так, как мы мечтали. Нестор жив, я жива, мы в восемнадцатом веке. Он укротил время, он повернул его вспять. Настоящий гений! Он трудился не покладая рук столько лет, и Господь, наконец, вознаградил его!»
Нестор почувствовал моё смятение и заговорил первым:
Доброе утро, Юлия Александровна. Как ваше самочувствие?
Мне хотелось плакать и смеяться. Я просто не могла поверить в то, что мы наконец-то сможем быть вместе.
Доброе утро, Нестор Виссарионович, наконец, сказала я. Со мной всё в порядке.
Я говорила, но Нестор словно не слышал меня, не сводя с моих губ своих живых, но неподвижных, горящих как фиолетовые самоцветы глаз.
Со мной что-то не так? спросила я, пытаясь выяснить причину его затянувшегося молчания.
Вы прекрасны яко ангел небесный, кратко и отрешённо, на выдохе прошептал он, и его глаза вдруг виновато опустились, а щёки неожиданно окрасились умилительным румянцем смущения.
Я едва удержалась от того, чтобы позабыть о жёстких приличиях, вскочить с постели и прижаться к нему. Мне не терпелось услышать, как он дышит и как бьётся его ожившее сердце.
Да, так и есть, сказал Нестор и, склонившись к моему уху, перешёл на жаркий соблазнительный шёпот. Моё сердце навеки ваше, сударыня.
Мне захотелось шепнуть ему ответное признание, но он очень скоро отстранился. Груня, которая стояла прежде поодаль, у окна, внезапно приблизилась к нам, явно желая напомнить, что нас в комнате трое и что нам стоит вести себя скромнее.
То, что случилось с тобою, настоящее безумие, Юля, сказал Нестор. Но эхо прошлого едва ли могло затихнуть в твоей душе. Неужели тебя никогда не посещали странные воспоминания? Неужели ты не чувствовала, что отличаешься от ровесников? Неужели та эпоха ничуть не докучала тебе? Прислушайся к себе и поразмысли о том, где ты родилась и каково твоё настоящее предназначение.
Нестор был прав. Где-то глубоко-глубоко в моей памяти, за семнадцатью годами жизни в двадцать первом веке, были погребены очень смутные и отрывочные воспоминания о прежней, прервавшейся в конце восемнадцатого столетия жизни. Во времена, когда Нестор, вопреки всем преградам, был рядом со мной. Во времена, которые каким-то чудом вернулись, снова став моей реальностью.
Я помню какое-то пышное голубое платье, комнату о двух окнах. В Вяземске у меня не было фарфоровых кукол, но я отчего-то помню их. Ещё я помню маму. Не в халате и стоптанных тапках, а совсем другую. Такую нарядную, утончённую. Иногда строгую. Она бранила меня за то, что я зажигала свечу и читала по ночам. Помню и тебя, но почему-то очень плохо. Быть этого не может! прошептала я.
Тогда я впервые увидела в его холодных и мудрых, не по возрасту серьёзных глазах простое человеческое счастье. Нестор тихо засмеялся. Моё тело подалось ему навстречу, готовое безропотно раствориться в крепких объятиях. Я с трудом отстранилась и потупила взор, одолеваемая приступом мучительной нежности, которую решила скрыть в присутствии крестьянки.
Груня наблюдала за нами в каком-то странном остолбенении. Её щёки рдели как маковый цвет, а дымчато-серые глаза выражали изумление, волнение, порою даже страх.
Барышня, да вы бы хоть укрылись! сорвалось с её губ строгое замечание. Где же видано это? Князь на вас неодетую смотрит!