- Нет, не женишься, - голос Артура стал прерывистым и холодным.После того, что её брат сделал с нашим братом, я вообще убить её хотел. Она никогда не сможет стать частью нашей семьи! Онасестра нашего врага!Артур на секунду замолчал и снова заговорил: - Но теперь многое изменилось. Не скрою, Илария красива и соблазнительна. Понимаю твоё желание обладать ею, и злюсь на себя, когда желаю того же.
Я тихо застонала, изо всех сил приглушая звуки ладонями.
- Вот видишь, ты и сам не прочь развлечься с нашей маленькой леди!усмехнулся Роберт.Похвально, братец. Как погляжу, тысама добродетель!
Артур шумно выдохнул и снова ругнулся. В какой-то момент мне показалось, что он прекратит разговор, но он продолжил:
- Оттого я злюсь на себя. И злюсь на тебя. Мы не должны сближаться с ней... Наш долг отдать её под женскую опеку или выдать замуж за того, кому не будет дела до её бесчестия, но при этом он должен быть из благородного рода.
- Красиво рассуждаешь, - Роберт сплюнул в знак презрения к словам брата.Только твои речи похожи больше на бред. Зачем отдавать её замуж невесть за кого, когда я готов жениться на ней по любви!
Ой, мамочки! По любви он жениться собрался! Да ещё и на мне! Полный отпад! Я чуть не выскочила из своего убежища, чтобы наговорить гадостей Роберту. С чего он взял, что я замуж собралась? Сидят, мою судьбу решают! Вот гады!
- Этому не бывать!охладил его пыл Артур, не дожидаясь, когда я выскочу с топором на перевес и не порублю обоих молодчиков на оливье.
- Для себя решил приберечь?с гневом напустился на него брат, уже второй раз за разговор упрекая Артура в его тайном желании.
- Она мне нравится, но не больше! Я никогда не опорочу наш род брачными узами с дочерью наших врагов. И тебе не советую питать к ней тёплые чувства. Если только попробуешь жениться на ней, лично порешу тебя, так и знай!
От неожиданности я чуть не завопила. Хорошо, что вовремя захлопнула рот. Ничего себе «Санта-Барбара»! Ни за что не выберусь из своего убежища: не хочу, чтобы они знали, что я всё подслушала! Оказывается, я нравлюсь Артуру! Только вот ведёт себя он настолько холодно, что льды Арктики и то теплее!
- Да что ты говоришь?вспылил Роберт. Тени у костра заметались, и я поняла, что он встал и теперь расхаживает возле брата.Почему я должен отказаться от женитьбы? Илария мне сильно нравится и если бы не ты, мы с ней прекрасно проводили бы время и к концу нашей поездки уже ждали бы первенца.
- Сдурел что ли?прикрикнул Артур.Какой такой первенец! Пока я не женюсь, ты не имеешь права жениться. Не забывай, что вначале женится старший брат! Так что забудь о браке! К тому же эта леди не для тебя!
- Не для меня?вкрадчивым голосом переспросил Роберт и тут же выпалил: - А для кого? Для тебя?
- Замолчи!
Раздался звук удара и падающего тела. Ну вот, эти двое решили подраться! Как вовремя! Идиоты! Ничего не оставалось, как выбежать к костру.
- А ну хватит!не на шутку разошлась я, оттягивая за плечи Артура, лежащего на Роберте.Что за детские шалости? Чего вы не поделили?
Разнять мне их удалось, но разговорить было невозможно. Да и кто ж признается, что девчонку не поделили?
- Мы не сошлись во мнении, - хмуро ответил Артур и отошёл в сторону, наблюдая за братом исподлобья.
- Ещё и как не сошлись, поддакнул Роберт, вытирая кровь, сочившуюся из разбитой губы.
Я не стала учинять допрос, ибо и так всё знала.
Ту ночь я почти не спала. Как всегда, мы забрались в пещеру, умостившись на мягкое ложе из вороха листьев. Я лежала между братьями, точно так же, как и все предыдущие ночи. Но раньше я не знала того, что знала теперь, и сон никак не шёл ко мне. Я поочерёдно прислушивалась то к дыханию Артура, то к дыханию Роберта. Могла бы поклясться, что они тоже не спали. И тоже думали о минувшем разговоре. Я же лежала, боясь пошевелиться, чтобы не вызвать ни у одного из мужчин желания коснуться меня. Все мы оказались в неловкой ситуации. А моя судьба была незавидна с учётом того, что меня решили выдать замуж за первого попавшегося мужчину, которому будет всё равно, девственна я, или нет.
Глава 10
Мы простояли на одном месте несколько дней, пока я не сказала, что могу ехать дальше. Роберт по привычке потянул меня к своей лошади, но Артур остановил его.
- На леди сейчас чрезмерно короткое одеяние, - строго заметил он. Осуждающе прикокнул языком, будто это не он жестоко расправился с моим прежним нарядом, кое-как походившим на платье.Я слишком хорошо знаю, что ты, братец, дашь волю шаловливым рукам, а твоя девица, - он сделал ударение на слове «твоя», - и не пискнет, когда ты будешь шарить у неё между ног, лишь бы получить сомнительное удовольствие от твоих ласк.
- Да как ты смеешь?я почувствовала, как мои щёки запылали.За кого ты меня принимаешь?
Артур окинул меня презрительным взглядом и небрежно бросил:
- За ту, которая согласилась бы переспать с нами обоими. И если бы я не держал ситуацию под контролем, то всё так и случилось! Можно подумать, что ты отказалась бы разделить с нами ложе, обслуживая нас по очереди, а то и обоих сразу!
Так сильно меня никто ни разу не оскорблял! Я задохнулась от гнева и что есть силы вмазала по щеке Артура. Она моментально загорелась алым, и глаза Артура тоже загорелись, но такой яростью, что я в ужасе шарахнулась от него.
Он шагнул ко мне, ухватил за волосы на затылке и, приблизив моё лицо к своему, злобно сказал:
- Никогда, ты слышишь, никогда больше не делай так. Иначе я убью тебя.
- Ты оскорбил меня!напала я, стараясь не упасть от страха перед разъярённым мужчиной.
- Я всего лишь сказал правду. Все мы знаем, что это так. Напрасно думаешь, что я плохо разбираюсь в женщинах. Каждое твоё движение, каждый жест, каждое слово было направленно на то, чтобы на тебя обратили внимание. Женщина себя так ведёт лишь в одном случае: когда желает секса. Так что не строй из себя святую невинность. Залезай на свою лошадь, и поехали, пока я не разозлился ещё больше!
Ни фига себе! Он решил, что я флиртую? С чего бы? Я знаю, как флиртуют, но всё, что было между мной и этими мужчинами, никак нельзя было назвать флиртом! Я вела себя нормально. Только, видимо, Артур увидел в моём поведении то, что хотел увидеть. Или в их веке греховным считается то, что в нашем векенорма, а то и вовсе сама скромность.
- Поехали, - выпалила я и гордо вскинула голову.Хочу поскорее избавиться от вашего общества. Ещё не хватает, чтобы меня обвиняли в недостойном поведении!
Посчитав разговор оконченным, Артур отпустил меня и пошёл к своему скакуну. Легко вскочив на него, посмотрел, как его брат столь же ловко справился со своей задачей. Я же с опаской подошла к третьему животному и застыла, соображая, как бы мне половчее взобраться в седло.
Вставила ногу в стремя. Хотела перебросить вторую ногу через седло, но завалилась животом поперёк спины коня. Услышала хохот и поняла, что выгляжу крайне нелепо. К тому же оголились мои ягодицы. Я поспешно попыталась исправить ситуацию, но получилось ещё хуже: я упала.
- Давай помогу, - Артур спешился и подошёл ко мне. Поднял меня за руку, подхватил за талию и водрузил на коня.Так-то лучше, - резюмировал он, ухмыльнувшись.А то напоследок леди решила очаровать нас своими упругими ягодицами.
«Козёл» - ругнулась я про себя, не осмелившись высказаться вслух: быть убитой мне совсем не хотелось. Жизнь куда интереснее смерти. Вот приедем к ним в замок, подружусь с их сёстрами. Даст бог, и замуж выйду по любви. Ведь насильно меня выдавать ни за кого, вроде, не собирались. Или собирались, но я не так поняла? Ладно, на месте разберёмся!
Артур и Роберт неспешно поскакали вперёд. Мой конь пошёл за следом. Я настолько сильно вжалась в седло и ухватилась за поводья, что вскоре разболелось всё тело. Грубое седло тёрло в самом нежном месте. Казалось, что между ног у меня воспылал костёр. Было больно, но я терпела. Даже закусила до крови губу, но терпела. От натёртых кровяных мозолей бёдра жгло раскалённым железом.
Ближе к вечеру братья спешились. А я не смогла даже пошевелиться: всё тело, будто свело судорогой.
- Дела плохи, - заметил Роберт. И напустился на брата: - Знаешь же, что она не умеет ездить верхом, так зачем заставил?
Я хотела казаться гордой и независимой, но из моих глаз предательски потекли слёзы. Я плакала против своей воли, заставляя себя успокоиться, но ничего не помогало.
Артур подошёл и встал рядом с братом. Я даже отвернулась, чтобы не видеть его. Ненавижу гада! Но тут услышала его голос:
- Извини. Я не подумал, что всё так получится, - он показался мне провинившимся мальчишкой, выпрашивающим прощения.
Смахнув непрошенные слёзы, с вызовом посмотрела на него. В его глазах увидела сожаление и сочувствие. Он нежно взял меня на руки и осторожно опустил на землю. Стоять я не смогла, и тут же упала, сильно ударившись затылком о камень. Тут же весь мир уплыл в черноту безвременья.
- Очнись!меня теребили за щёки.Открой глаза!теперь меня уже били по лицу.
С трудом поняла кто я, где и что случилось. Чтобы покончить с назойливыми приставаниями, открыла глаза. Два перепуганных мужских лица склонились надо мной и вглядывались с тревогой.
- С тобой всё в порядке?это Роберт решил задать дебильный вопрос. Ну разве не видно, что ничего «в порядке» тут нет и быть не может.
Казалось, что я сейчас помру: голова болела так, будто ею много раз таранили стену, пытаясь прошибить брешь... В стене, конечно, а не в голове. Но ощущение, что брешь теперь была в голове. Я с трудом приподняла руку и ощупала затылок. В кровь не вляпалась, значит, жить буду.
К головной боли присоединилась боль между бёдер: пока я ехала, натёрла кровавые мозоли. А ещё болела каждая клеточка моего истерзанного тела. Ведь я не могла управляться с лошадью, и чтобы не упасть, стиснула её ногами, впилась руками, чуть ли не вжалась в неё всем телом. Вот и результат.
Артур тревожно склонился надо мной, подхватил на руки и отнёс под дерево. Осторожно положил и, сглотнув, сказал:
- Я хотел наказать тебя за пощёчину.
- У тебя получилось, - еле слышно произнесла я, стараясь не потерять сознание от боли.
- Отдыхай. Пока не поправишься, мы не тронемся в путь.
С этими словами он отошёл, чтобы привязать коней. Тут же ко мне подлетел Роберт.
- Скоро доберёмся домой. Больше одна на лошади не поедешь. Сейчас я приготовлю обезболивающий отвар.
Меня накормили, напоили, накрыли какой-то попонкой, и я отключилась. Не знаю, сколько пробыла в забытье. Помню, что кто-то поил меня и гладил по голове. Потом слышала стук копыт, а затем громыхание телеги. Я так поняла, что кто-то из братьев съездил в близлежащую деревню и раздобыл «карету». Заботливые руки перенесли меня на повозку с сеном, и мы тронулись в путь. Видимо, мне требовался доктор, раз мужчины не стали дожидаться, когда мне полегчает.
Сознание урывками навещало меня. Благодаря этому я поняла, что меня привезли в деревню к знахарке. Та долго причитала надо мной, говоря, что я напрасно ехала весь день без остановки. Часто ощупывала мою голову. Спрашивала, не тошнит ли меня, не плывёт ли всё в глазах. Я порой отвечала невпопад. Она давала мне настои и накладывала повязки. Вначале я думала, что братья убрались из деревни и из моей жизни, оставив на произвол судьбы, но потом поняла, что они периодически навещают меня и справляются о моём здоровье.
Судя по всему, лечение было успешным, а мой недуг не настолько серьёзным, как мне казалось. Через несколько дней я оклемалась и почувствовала себя вполне сносно. Голова перестала казаться чугунным котелком, а кровавые мозоли меж ногами затянулись, и вскоре я смогла ходить.
Знахарка вымыла меня, расчесала спутавшиеся волосы и принесла мне одежду: белую рубаху и простенькое серое платье из грубого льна. Сильно приталенное с чрезмерно длинными расклешёнными рукавами. При этом оно совершенно не прикрывало грудь, которая вызывающе выпячивалась, прикрытая рубахой. Хоть наряд был незатейлив, но пришёлся мне по нраву. Теперь я выглядела вполне пристойно. По взглядам братьев я поняла, что даже в этой незамысловатой одежде я была красива. Оба смотрели на меня так, будто увидели пред собой не меня, а некую прелестницу. Их зачарованные взгляды стали для меня лучшим комплиментом. Но я сделала вид, что даже не заметила их восхищение.
Деревня, в которой мы оказались, была небольшой. Несколько покосившихся домишек, да сотня жителей. Ребятня с любопытством рассматривала меня, когда я вышла из дома знахарки. От детворы я и услышала, что лорды привезли меня, а сами поселились в соседнем доме. Да и вообще, до замка Кхасс осталось совсем мало: вон он возвышается на горе.
Я посмотрела в ту сторону и увидела величественный замок из серого камня, гордо возвышающийся над окрестностями. Множество высоченных башен взмыли к небесам, неся знамёна благородного рода Кхасс. Вот, где родились и выросли Артур и Роберт. Вот, где мне предстоит жить. В душе что-то ёкнуло. Как непохож был этот величавый огромный замок на мою многоэтажку в спальном районе. Вспомнив о доме, загрустила. Захотелось вернуться в тёплую постельку, где Персейка грел мой бок своей рыжей тушкой. Как он теперь? Знаю, что мама позаботится о котейке: она безумно любила его и сейчас уже забрала жить к себе. Но что испытывают мои родители, зная, что я пропала? Уже объявили в розыск? Мама, небось, плачет днями и ночами, а отец старается держаться. Может, решили, что меня похитили и хотят выкуп? Интересно, а похищение на кого повесили? Неужто на Костика? Иринка всегда говорила, что он выглядит подозрительно. А он никакой не подозрительный, а просто скромный гей!
- Тебе нравится наш замок?неожиданно услышала я за спиной голос Роберта и резко обернулась. Он стоял, улыбаясь, и тоже смотрел вдаль: туда же, куда и я.Люблю свой дом, - признался мужчина.Всё в нём дышит счастьем и любовью. Тебе понравится, я уверен.
С этими словами он положил руку мне на плечо и встал рядом. Так мы стояли и смотрели, как над замком кружат вороны, а солнце играет бликами в оконных стёклах. Вокруг замка стоял город, окружённый длинной высокой стеной. Грандиозно! Прямо как кадры из голливудских фильмов!
Мне было тепло и уютно в объятиях Роберта, и я поймала себя на мысли, что совсем не прочь стать его женой. Всё лучше, чем связывать свою жизнь с незнакомцем, которого мне назначит Артур. Почему-то отныне я была настроена категорично против Артура, чувствуя исходящую от него угрозу. Хоть он больше не нападал на меня, и даже не старался унизить своими мерзкими высказываниями, я всё равно недолюбливала его. Злобный варвар! Сухарь! Как хорошо, что Роберт совсем не такой! Прямая противоположность!